гомель неглюбка автобус

Из цикла Историю белорусской фотожурналистики невозможно представить без творчества Евгения Карповича Козюли. Но без его имени невозможно представить и историю народного фотоклуба «Мiнск». Творческие коллективы полны амбиций и им всегда не хватает принципиального и дисциплинированного лидера, который не только видит цель, но и знает, как её достичь. Клубу «Мiнск» повезло с таким человеком. Конструктивный прагматизм Евгения Карповича удивительно сочетается с душевной теплотой, порядочностью и светлым отношением к нелёгкому пути, который предложила ему судьба.- Евгений Карпович, Вы производите впечатление человека основательного, неторопливого, рассудительного и... не городского.Я прав?- Я изначально городской человек,По происхождению.А по сути своей мне очень близки люди земли. Может быть поэтому я относительно легко находил и нахожу контакты с сельскими жителями.Они, в большинстве своем, очень доброжелательные и гостеприимные. И если ты к ним относишься с уважением, то они раскрываются очень легко. - Расскажите немного о себеЂЂЂ- По документам я ЂЂЂ минчанин. Производства ЂЂЂ довоенного, 1936 года. Отец был высококвалифицированным инженером-строителем.А я родился в Казани.В канун войны отец работал под Ярославлем. Мать и нас, трое мальчишек (я ЂЂЂ средний) приехали к отцу погоститьи там остались до 44 года. А в Минске остались 2 бабушки, сестра отца с дочерью. Случилась трагедия ЂЂЂ родные погибли.В Лошице есть переулок Чижевских.Это мои тетя и племянница.Они были казнены в Лошице за подготовку теракта против высокопоставленного собрания, которое проходило в усадьбе.А в Лошице находилась организация ТОТ, которая занималась строительством военных сооружений. Тетя и племянница работали в этом штабе.За племянницей ухаживал офицер СС.Родственники не знали всей подноготной и говорили: «Как так можно!».А у них было задание. Они подложили взрывчатку в печку, а ее обнаружила одна из русских, которая там же работала. Она и выдала. Этот офицер сам приехал арестовывать племянницу. Забрали всех. Старух, правда, через 2 недели выпустили. А обе Чижевских признались во всем, чтобы спасти моих бабушек.- Очень необычная история! Адрес Лошицкой усадьбы ЂЂЂ Чижевских 8... - Муж сестры, Чижевский, был военным интендантом.Мама нам обещала, что когда мы приедем в Минск,бабушка будет нам печь пироги. После того, какойP голод мы пережили на Волге, это было нечто фантастическое.В нашей жизни были моменты, когда в зимнее время мы питались только картофельными очистками, которые мать выменивала на последние вещи.На всю жизнь запомнился этот сладковатый вкус.Отваривали, пропускали через мясорубку. Смазывали солидолом противень и делали так называемые печенья.Благо, с отоплением проблем не было. Нефтеперегонный завод работал.Во двор привозили машину гудрона. Этот гудрон резали лопатой на пласты и топили им печку. Копоть была страшная! Но мы не мерзли ЂЂЂ это было единственная радость... Я и до сих пор к хлебу отношусь на болезненном уровне. Не могу выбросить хлеб. - Самое яркое впечатление детства? Я был ребенком обидчивым. Меня чем-то зацепила мама, и я подался в бега.Тогда мне было 12. Я решил, что уеду к тетке в Питер. Пришел на вокзал, в кармане ЂЂЂ 50 копеек,несколько кусков хлеба и сахара. Сел в поезд, идущий на Москву. Растрогал своим рассказом о бесчеловечной матери военных, которые возвращались из Германии, и они спрятали меня от контролеров.Приехав в Москву, я хлебнул по полной программе.Волей-неволей попал в окружение уличной шпаны.Ночевал в парке под эстрадой вместе с ними, они меня приняли, кормили. И сказать честно, ни на какие дела еще привлечь не успели. - Так Вы могли стать московским хулиганом?- Вряд лиЂЂЂМне было интересно, что такое Москва.Я, конечно, нашел Красную площадь, мавзолей.Очень хотел попасть в метро, а денег нет. И меня приметил милиционер. Он расспросил меня, кто я и откуда. А я уже, побыв вне дома,разревелся и во всем признался. Меня доставили в детский приемник, постригли и отправили в баню.А в бане тут же заводят девчат, в то же отделение.И вот это состояние, когда ты голый и тут ЂЂЂ девчата, которые начинают подшучивать... Это был стресс, который запомнился на всю жизнь. Я с тех пор запомнил две цифры ЂЂЂ 12 и 48.Мне было 12 лет, и это шел 48 год. Эти цифры всплывают в самые разные моменты. В приемнике я прожил неделю. Нас пытались учить читать...А мы под столом сидели и в карты резались.Спустя какое-то время отвезли в Беларусь.- Ваша первая встреча с фотографией. Не просто как с фактом, а когда вас это заинтересовало?- Мой старший брат, Юрий, занимался фотографией.Меня это тоже заинтересовало.И я, фактически, подглядывая через плечо, получил первые навыки фотографирования. Мне было лет 14. Потихоньку начал втягиваться. У меня появился «Комсомолец».До того длительное время был трофейный «Кодак»с бескатушечной кассетой. Вмещала 20 кадров. «Комсомолец» - это преддверие «Любителя».- А что Вы снимал

Евгений Карпович Козюля: «Кричащая фотография не трогает»

Евгений Карпович Козюля: «Кричащая фотография не трогает»

Евгений Карпович Козюля: «Кричащая фотография не трогает»-ZНЯТА